Объявления: 248-462-0203
Реклама: 248-702-6777  
Вход Регистрация
Раскрыть 
 

Выбор между свободой и нескончаемой пандемией

10/25/2021 7 Дней

Знаменитое высказывание Бенджамина Франклина о том, что «те, кто откажется от существенной свободы, чтобы приобрести небольшую временную безопасность, не заслуживают ни свободы, ни безопасности», регулярно цитируется критиками выпускаемых во время пандемии обязательных требований. Как и в случае с большинством остроумных цитат, эта фраза несколько упрощена; консерваторы, в конце концов, знают, что порядок является предпосылкой политической свободы. Но главное замечание Франклина касается серьезного, давнего противоречия между свободой и безопасностью, которое было усилено политикой локдаунов, вакцинных паспортов и масок.

В резких оруэлловских терминах некоторые предприимчивые прогрессисты пытаются утверждать, что безопасность - это свобода. Вспомните статью Американского союза гражданских свобод, в которой утверждается, что «обязательные требования вакцинации на самом деле укрепляют гражданские свободы», защищая «наиболее уязвимых среди нас» и предлагая «обещание вернуть всем нам наши самые основные свободы, что в конечном итоге позволит нам безопасно вернуться к прежнему образу жизни». Другие утверждают, что возражения против пандемических диктатов на основаниях, связанных со свободой или правами, неправомерны: «Маски обязательны, - настаивал в прошлом году Эндрю Куомо. - У вас нет права заражать другого человека».

Если присмотреться, то эти дебаты можно рассматривать как интересный пример взаимодействия «позитивной» и «негативной» свободы. Эта концепция, популяризированная в известной работе Исайи Берлина «Две концепции свободы», предлагает полезную основу для размышлений о некоторых основных различиях в том, как воспринимают основные принципы современные левые и правые. Негативная свобода - это свобода от внешнего принуждения - то, что Берлин описывает как «область, в пределах которой субъекту ... должно быть позволено делать или быть тем, чем он способен быть или что он способен делать, без вмешательства других людей». Позитивная свобода, однако, - это свобода, подчиненная набору благоприятных условий или положений, определяемых как «источник контроля или вмешательства, который определяет, что кто-то должен делать или что он должен быть таким, а не иным».

Обе эти теории заслуживают внимания: хотя консерваторы - традиционно более благосклонны к негативной свободе - справедливо беспокоятся об отсутствии ограничивающего принципа в позитивной концепции свободы, строгое негативное понимание политики и правительства также имеет свои ограничения. Политическое сообщество - это нечто большее, чем просто собрание индивидуальных носителей прав; справедливость, а не максимизация индивидуальной автономии, является целью правительства и гражданского общества.

Но в контексте пандемии многие из обоснований локдаунов и обязательных требований содержат зачатки чего-то более мрачного. Вместо последовательного видения масштаба и цели политической свободы, отсылки на все - от «гражданских свобод» до «общественного здравоохранения» - часто выглядят как идеологическое прикрытие грубого утверждения власти.

За последние полтора года мы многое узнали о себе и друг о друге. Коронавирус показал нам, что по крайней мере часть нашей страны - хотя трудно определить ее размер - сейчас испытывает явный дискомфорт от тех свобод, которыми американцы пользовались до марта 2020 года. Кипящая истерия, лежащая в основе обсуждения необходимости носить маски, убежденность в том, что ослабление режима локдаунов буквально равносильно убийству, и бессрочная отсрочка обещанного «возвращения к нормальной жизни» - все это порождено тем, что политический философ Майкл Оукшотт назвал «антииндивидуальным» импульсом. Этот импульс, писал Оукшотт, представляет собой беспокойство по поводу самого опыта индивидуальной свободы – «отвращение к индивидуальности», которое вызывает желание «солидарной общности, в которой нет различий между людьми и в которую должны входить все без исключения».

Антииндивидуальное отвращение к условиям свободного общества - примитивный отвращение ужас от возможности того, что кто-то, где-то, живет не так, как ты сам - всегда оживляло определенный вид технократического прогрессивизма, но усиливалось и распространялось вместе с самим вирусом. Как заметил Оукшотт в своей фундаментальной книге «О человеческом поведении», «решительный "антииндивидуум" нетерпим не только к превосходству, но и к различиям, склонен допускать во всех других лишь копию себя и объединяется со своими собратьями в отвращении к отличиям». Для антииндивидуума политика конформизма и радикального единообразия предпочтительнее политики самоопределения - его тревожный невротизм неизлечим, если его не «навязывать всем одинаково», как писал Оукшотт в другом эссе. «До тех пор, пока "другим" будет позволено делать выбор за себя, - добавил Оукшотт, - не только его тревога из-за невозможности сделать это самому будет продолжать убеждать его в его неадекватности и угрожать его эмоциональной безопасности, но и сам социальный протекторат, который он признает своим аналогом, будет нарушен».

Мы постоянно наблюдаем этот импульс на протяжении всей пандемии, часто демонстрируя его непреднамеренно. Возьмем, к примеру, недавнюю атакующую рекламу против губернатора Флориды Рона ДеСантиса, в которой зловещая музыка и лишенные цвета изображения перемежаются с клипами ДеСантиса, объявляющего о своем ужасающем намерении «доверять людям принимать собственные решения», а не «запугивать людей ограничениями, обязательными требованиями и локдаунами». Невидимый враг, подобный заразному вирусу, кажется, подтверждает худшие опасения тех, кто уже предрасположен к тому типу антииндивидуального характера, который описал Оукшотт, - настолько, что перспектива «доверять людям принимать собственные решения» вызывает неподдельный ужас.

В материальном плане такое мышление ведет к стремлению к все более широким формам политического контроля. Поэтому неудивительно, что некоторые американские элиты так неохотно отказываются от своих новообретенных пандемических полномочий. А за рубежом ситуация зачастую гораздо хуже: в Австралии абсолютистский подход к локдауну территорий превратил недавно свободную страну в некое подобие полицейского государства.

К счастью, наша конституция уделяет уникальное внимание сохранению благословений свободы. Но нас должно беспокоить, что так много наших сограждан, похоже, довольны тем, что пандемические ограничения сохраняются бесконечно долго. Как напоминал нам Авраам Линкольн, «общественные настроения - это все. С общественным настроением ничто не может потерпеть неудачу; без него ничто не может преуспеть. Следовательно, тот, кто формирует общественные настроения, идет глубже, чем тот, кто принимает законы или выносит решения. Он делает статуты и решения возможными или невозможными для исполнения». Свобода будет существовать до тех пор, пока ее поддерживает народ. Но когда американцы начинают предпочитать теплое одеяло технократии врожденной неопределенности самоопределения - когда основные свободы начинают восприниматься как безответственность и безрассудство - наш образ жизни разрушается.

Канал «7 Дней» в Телеграм 

 
 
 

Похожие новости

Впервые газета «7 Дней» вышла в свет в августе 1995 года. Именно в это время, когда США захлестнула волна эмиграции представителей всех наций и народов СССР, людей самых разных социальных слоев и возрастных групп, появилась острая необходимость в русскоязычных новостях. Первый номер газеты «7 Дней» был издан в Чикаго, Иллинойс. Согласно последним оценкам специалистов в Иллинойсе русскоязычная община начала возникать еще 100 лет назад, и сегодня она составляет порядка полумиллиона человек. Начиная с 1991 года после распада СССР, поток российских эмигрантов быстро рос, соответственно увеличивалась потребность в русскоязычных СМИ не только в крупных городах-гигантах, но и по всей территории США. Так возникли дополнительные издания газеты «7 Дней» в Детройте, Толедо, Виндзоре, Форт Лаудэр Дэйле и Бока-Ратоне.

Подписка на рассылку

Получать новости на почту